Современные квасные патриоты, кажется, уверены, что русскость — это борода, черносотенство и обязательное недовольство всем вокруг. Забавная теория! На самом деле шовинизм с приправой из агрессивной религиозности чаще встречается у людей с ограниченным кругозором, и неважно, какой у них паспорт. А вот борода — она вовсе не национальный символ, а всего лишь вторичный мужской половой признак.
Представьте себе: если бы по бороде определяли национальность, то Петр Великий был бы самым настоящим европейцем — ведь он первым в России ввел налог на эту растительность.
Петр Великий, кстати, не был оригинальным изобретателем этой идеи. Он просто взял пример с европейских монархов: Людовик XIV во Франции обкладывал налогом бородачей из высших сословий, Генрих VIII и Елизавета I в Англии тоже зарабатывали таким образом деньги для казны.
В общем, наш царь лишь последовал модной мировой тенденции — как сейчас все копируют друг у друга мемы в интернете.
Русские люди тогда бурно возмущались новыми правилами. Но не потому, что в бороде таится священная сила или дух предков (это уже современные байки от интернет-экспертов). Нет-нет!
Борода была своего рода статусным знаком — молодой парень должен был ходить гладко выбритым, а борода говорила о серьезности и зрелости. Поэтому насильное бритье воспринималось как удар по мужскому самолюбию.
Кстати, в средневековых законах повреждение бороды врага каралось довольно строго — представляете? Можно было получить штраф за «бородовое насилие». Вот где настоящий повод для спора!
А как же армия?
Тут мнения менялись так же часто, как мода на бороды в Инстаграме. Александр Македонский требовал от солдат чисто выбритых лиц — мол, противнику удобнее схватить за бороду и быстро уложить бойца на землю. Зато средневековые рыцари спокойно носили густые бороды и успешно сражались. Видимо, дело было в тактике или личном стиле.
Самые жесткие запреты на бороды начались тогда, когда врачи поняли: гигиена того времени никак не справляется с педикулезом (да-да, вошь любила жить именно там).
Борода становилась отличным инкубатором для всей этой живности. Так что долгое время ношение растительности на лице приравнивалось к нарушению санитарных норм.
Но морская служба внесла свои коррективы: во время походов экономили воду и редко брились — мыло плохо пенилось без пресной воды (ну кто захочет бриться сухим?).
При этом матросам приходилось оставаться гладко выбритыми (чтобы не выделяться), а офицеры могли позволить себе усы или даже бороду — видимо, чтобы показать свой статус или просто добавить шарма.
В России «бородатая свобода» наступила при Александре II. Царь сам носил роскошную окладистую бороду и разрешил это делать армии.
Появились даже негласные стандарты по видам растительности в зависимости от рода войск: адмиралы щеголяли лопатами из волос на лице (что-то вроде морского варианта «бородачества»), генералы делали ставку на пышные бакенбарды.
Французы тоже любили классифицировать растительность: инженерам полагалась «лопата», гренадерам — аккуратные усы, а гусарам разрешали только усы плюс две косички возле ушей — якобы чтобы защитить шею от шпаги (интересный метод борьбы с ранами; можно представить себе гусара-шутника: «Не трогай мои косички!»).