Ах, Пётр I — человек с ножницами, который решил, что борода — это прошлый век! Представьте себе: 26 августа 1698 года царь возвращается из Великого посольства, а вместо того чтобы расслабиться и заказать себе чай с мёдом, он берёт в руки ножницы и начинает лично подстригать приближённых. Не топором, как на поздних картинах, где Пётр будто герой фильма ужасов с огромным лезвием, а вполне себе аккуратными ножницами. Видимо, топор — это просто рекламный ход для привлечения внимания к истории.
Пётр провёл за границей полтора года — учился кораблестроению, артиллерии и вообще всему тому, что делало Россию сильнее.
Вернувшись домой, он решил: «Хватит эти бороды носить!». Ведь для русского мужчины XVII века борода была не просто волосами на лице — это был символ православия, достоинства и уважения к традициям. Сбривать её означало как будто сказать: «Прощай старый уклад».
А религиозные люди вздыхали с тревогой: бритое лицо ассоциировалось у них с иностранцем или протестантом. Можно представить себе разговор того времени: «Ты что?! Бритый?
Это же католик какой-то!»
Забавно, что Пётр понимал: если человек бритый – значит он на новой стороне реформы. А если борода осталась – значит сопротивляется переменам или просто любит свой подбородок больше царя. Чтобы всё было по-честному и чтобы никто не мог скрыться за пышной растительностью лица, в 1705 году вышел указ о ежегодном сборе налогов за ношение бород и усов.
Представьте себе чиновника XIX века: «Ну что там у вас? Борода?
Тогда платите 60 рублей!» А для богатых купцов сумма доходила до 100 рублей — неплохой способ пополнить казну.
Священники же получили иммунитет от этой модной реформы — видимо, борода для них была как визитная карточка святого человека. А крестьяне? Их обычно не трогали, но при въезде в город бородатый крестьянин должен был заплатить копейку.
Вот так реформа добралась даже до городской заставы и кошельков простых людей.
И чтобы уж совсем не возникало вопросов у контролёров (да-да, они были настоящими инспекторами красоты), платившим выдавали металлический жетон с изображением носа, усов и бороды — своего рода паспорт для бородатых. Можно представить диалог между проверяющим и гражданином:
— Покажите ваш жетон!
— Вот он!
Нос есть, усы есть… да и борода тоже!
— Отлично! Проходите дальше!
Но нельзя сказать просто «Пётр запретил бороды» — это слишком грубо и упрощённо. Реформа касалась прежде всего двора и горожан; духовенство оставалось при своих пышных усах и бородах; крестьяне же продолжали жить по своим обычаям далеко от столицы.
Кстати говоря о столице – там контроль за внешним видом был строже всего.
В Томске жители жаловались не только на обязательное бритьё, но ещё и на приказ носить немецкое платье! Представьте себе русского мужика XVII века в немецком кафтане зимой: «От великих стуж ходить никоими мерами невозможно!» — писали они в документе 1705 года. Ужаснее только попытаться объяснить бабушке необходимость смены домашнего тулупа на европейский костюмчик.
Для Петра эти изменения были шагом к европейской служилой культуре — то есть к армии и флоту без лишних волос на лице.
Для простого обывателя же это означало дополнительные расходы на новую одежду да неприятные разговоры с проверяющими типа:
— Почему у тебя нет жетона?
— Да я просто забыл побриться!
— Ну тогда плати штраф!